Одним из наиболее хорошо сохранившихся до начала ХХI века в Белозерье обрядовых комплексов является похоронно-поминальная обрядность. Причитания составляют её неотъемлемую часть и включаются во все значимые моменты ритуала – от наступления смерти до поминок:
«В каждой ситуации свои причёты: ковда́ умрёт, причитают – это [одни] причёты, ковда́ на лавочку [положат] – другие, ковда́ в гробик кладут – тре́тие, провожают – четвёртые, в могилку опускают – пятые. Ковда похоронят, ходят на поминальные дни – опять другие причёты».
«Жестокосе́рдные» похороны без слёз в Белозерье считаются неуважением к покойному. Причитания – не просто вербальное удвоение ритуала, а своего рода свод правил, который помогает и правильно исполнить все необходимые действия, и наполнить их эмоциональным содержанием («справлять со слёза́ми»). Старики, ожидавшие смерти, просили попричитать о себе, когда умрут – «хоть один голосок пустить». Похороны без причётов и слез воспринимались не вполне естественными:
«Причитать – как раньше был обычай, так и теперь. Не причитают, дак чё-то и неловко. А как причитают, дак как-то бе́дко, люди и чужие плачут».
и сравнивались со смертью животных:
«Теперь-то некто не причитает, теперь нету э́тиф [кто умеет причитать]. Теперь говорят: как пади́ну похоронили, никако́ва звука, никто и не причитает».
Горе, скрытое внутри себя, не показываемое на людях, в деревенской общине не одобряется. «Горя́» должны быть высказаны прилюдно. Существует и религиозно-мифологическое объяснение необходимости причитать и тем самым стимулировать всех присутствующих к плачу, сочувствию, сопереживанию:
«Говорят, што «там» спрашивают, што много ли плаку́шших было? (Это где «там» спрашивают?) - На том свите спрашивают, што много ли было плаку́шшиф. (Кто спрашивает?) - На том сви́те, дак кто там?... Мо[ж]ет есть хозяева какие-то. Дак [спрашивают]: много ли плаку́шшиф было? А топе́рь плаку́шшиф и нет. (Если много плакущих – это хорошо?) – Хорошо. Да. Оплакали, [так это] хорошо».
Главными хранителями и распорядителями похоронно-поминальных обрядов и исполнителями причитаний остаются женщины. Выплакивать «горя́» умела каждая женщина, но могли также приглашать специальных «причётчиц».
«Хорошие прицётцици дак много знают. Много, хорошо прицита́ют-то. Все напла́цютци. У ково́ как в родне не прицита́ют, дак на́ймовали».
В Белозерье существовала практика на похоронах причитать одновременно по несколько человек:
«Так по семи человек и причитают. Которая чё зна́ёт, та то и причита́ёт».
Вся жизнь человека традиционной культуры была осознаваемой подготовкой к уходу в «века́ векову́щие». Приход смерти естественен и даже приветствуется, когда смерть забирает, например, стариков или обреченных на несчастливую жизнь младенцев. Вот как об этом говорится в похоронном причитании:
«Много ждут тибя́, смерть прикра́сная,
Много ждут жо да ста́ры ста́рёньци,
Есть и малые малёхоньки,
Ждут, пожалуйста, да смерть прикра́сную».
Укоры смерти звучат лишь в ситуации, когда человек умирает «не в по́ру, не во вре́мечко»::
Бог судья те, смерть прикра́сная,
Бог судья тибе́, великая,
Ты зашла да, смерть прикра́сная,
Мы не ждали и не думали,
Что ты придёшь, оберёшь».
«Уж ты не могла ты, смерть прикра́сная,
В тёмном ли́се заблуди́ццы,
В си́нём море утопи́ццы,
Забралась ты, смерть прикра́сная,
Ты во наш да во зилёной сад,
Убрала ты, смерть прикра́сная,
Моёво́ да сына ми́лово.
По моём да сыне миленьком
В земле ми́стечько не выгнило,
В ли́се дерево не выросло».
Старики готовились к этому переходу заранее – оставляли наказы родным – что положить в гроб, как одеть, как поминать. Не только погребальная одежда, но даже и гроб, и продукты для поминального стола припасались заранее.
«У отца дак был изара́нку сделан гроб. Ишо́ живой [отец] был, а гроб сделан. Сам сибе́ и делал».
«Этот гроб был сделан и снисён в амбар. И сказали, што иво́ можно зара́ньше, только што́бы он не стоял пустым. Может зерна в ево́ насыпать или ишшо́ чё-то нало́жить, што́бы он не пустой стоял».
По неписаным деревенским правилам близким родственникам покойного не разрешалось обмывать его, готовить гроб, могилу, опускать и зарывать гроб. Для этого приглашали соседей, односельчан. По народным представлениям, человеку, обмывавшему покойника, прощается сорок грехов, потому пожилые люди охотно соглашались на такую помощь.
